Печерский райсуд Киева предоставил Генеральной прокуратуре доступ к данным с телефона главного редактора и ведущей программы расследований “Схемы” Натальи Седлецкой, – передает РБК-Украина. 

Это решение вызвало резкую критику со стороны коллег Седлецкой и журналистских организаций. О нарушении свободы СМИ заявили в ЕС и посольство США в Украине. О том, как Генпрокуратура оказалась в центре резонансного скандала – в материале РБК-Украина.

Генеральная прокуратура в августе в судебном порядке запросила и получила доступ к информации с телефона главного редактора и ведущей программы “Схемы” Натальи Седлецкой. Публично об этом стало известно только на этой неделе. К самой журналистке у прокуратуры претензий нет, но данные о ее телефонных разговорах якобы могут помочь ГПУ в расследовании возможного разглашения данных следствия главой Национального антикоррупционного бюро Артемом Сытником.

Пленки “Сытника”

Эта история началась в ноябре прошлого года, когда некий анонимный источник разместил в интернете аудиозапись, на которой человек с голосом, похожим на голос Сытника, рассказывает журналистам подробности резонансных дел, которые ведет НАБУ. Среди прочего, речь шла о деле бывшего прокурора сил АТО, а ныне замначальника департамента международно-правового сотрудничества ГПУ Константина Кулика. НАБУ подозревает его в незаконном обогащении, с конца 2016 года дело находится в суде.

Кулик также известен своим непосредственным участием в так называемой “специальной конфискации 1,5 миллиарда долларов ОПГ Януковича”. Он возглавлял группу прокуроров по этому делу. Решение о конфискации средств в пользу госбюджета Краматорский горсуд принял в марте 2017 года. Но текст решения засекретили, отнеся его к “государственной тайне”. Конфискованные средства перечислили в госбюджет и большую часть уже потратили.

В начале 2018 года телеканал Al Jazeera обнародовал тот самый засекреченный документ. Из него следовало, что окружение Януковича “отмывало” незаконно полученные средства через ряд оффшорных компаний, скупая облигации внутреннего госзайма в ноябре-декабре 2013 года.

Конфисковать средства десяти “оффшорок”, владевших ОВГЗ, удалось благодаря тому, что на сделку со следствием пошел гражданин Украины Аркадий Кашкин. Он признал свое участие в схеме “отмыва” грязных денег в обмен на смягчение наказания. Но в реальности сам Кашкин выступал лишь в роли номинального директора одной из фирм беглого олигарха Сергея Курченко “Газ Украина-2020”, получая за это несколько сотен долларов ежемесячно. По информации Слідство.інфо, прокурор Кулик и Кашкин были однокурсниками, и одновременно начинали карьеру в органах прокуратуры Харькова.

“То, что было сделано по 1,5 млрд долларов – это просто правовой нонсенс и беспредел. То есть, достаточно найти чувака, и спросить: “Ты был в “злочынний” организации Януковича?” – “А сколько вы платите?” – “200 долларов” – “Был”, – рассказывал журналистам якобы Сытник, явно ставя под сомнение законность проведенной конфискации.

Позже собственники семи из десяти зарегистрированных на Кипре оффшорных компаний, у которых конфисковали средства, оспорили это в европейских судах. По мнению активистов из украинского “Центра противодействия коррупции” и других антикоррупционеров, есть высокие шансы, что в итоге конфискованные деньги Украине придется вернуть.

В конце прошлого года стало известно, что НАБУ начало два досудебных расследования, подозревая руководство “Ощадбанка” и Госфинмониторинга в растрате и незаконных действиях с арестованными по делу “ОПГ Януковича” средствами. С того времени новостей о ходе этих расследований не поступало. На упомянутой выше аудиозаписи журналистам также процитировали материалы прослушки разговоров бывшей гражданской жены Кулика Ирины Немец.

Через несколько дней после обнародования аудиозаписи ГПУ по заявлению Немец и нардепа от “Народного фронта” Елены Масориной возбудила уголовное дело по факту возможного разглашения данных следствия.

“Хочу сразу сказать, что у нас нет производства против Сытника. Зарегистрировано заявление, будут проведены соответствующие следственные действия”, – заявил тогда генпрокурор Юрий Луценко.

Сам Сытник утверждал, что никаких данных досудебного следствия журналистам не разглашал. “Все слова, которые я говорил в открытых интервью, при встречах с журналистами в формате офф-рекордс, я готов повторить в формате он-рекордс”, – уверял он.

Как рассказала РБК-Украина пресс-секретарь генпрокурора Лариса Сарган, в ходе следствия была проведена фоноскопическая экспертиза, которая установила, что голос на аудиозаписи действительно принадлежит главе НАБУ.

Также допрошено несколько человек, присутствовавших на той встрече: сам Сытник, его заместитель Гизо Углава, Наталья Седлецкая и журналистка Кристина Бердинских из издания “Новое временя”. Допросили еще как минимум одного человека, который, по словам Сарган, не является журналистом или другим публичным лицом.

Седлецкая, судя по всему, рассказывать прокурорам ничего не стала. “Обязанность не выдавать свои источники прописана не только в международных журналистских стандартах, в редакционной политике “Радио Свобода” (где выходит программа “Схемы”, – ред.) и этическом кодексе журналиста. Это – статья Уголовного процессуального кодекса Украины, которая защищает меня, мои источники и все, что с ними связано, от раскрытия”, – прокомментировала свой вызов в ГПУ по этому делу Седлецкая.

По словам Ларисы Сарган, Седлецкая и Бердинских отказались давать показания, сославшись на свой статус журналистов. “В итоге, мы не смогли установить дату встречи с Сытником, а без этого нельзя выдвинуть подозрение по делу, ведь в его тексте надо четко указать, где и когда была встреча, кто на ней присутствовал и т.д.”, – объяснила Сарган. И обращение в суд за доступом к телефону Седлецкой, по ее словам, стало вынужденным ходом.

Интересно, что следователь запросил информацию сразу за 17 месяцев – с июля 2016-го по ноябрь 2017-го. В этот период по делу Кулика проходили негласные следственные действия. По версии прокуратуры, встреча журналистов с главой НАБУ могла пройти в любой день за этот период.

Запад возмущен

Одними из первых действия прокуратуры раскритиковали коллеги Седлецкой из программы “Схемы”, назвав это не только грубым вмешательство в жизнь гражданина Украины, но давлением на независимого журналиста.

“У нас есть основания считать, что это расследование ГПУ и такое решение суда осуществляется с целью психологического давления и препятствования профессиональной деятельности журналистов”, – говорится в заявлении редакции программы “Схемы”. Подобную обеспокоенность действиями ГПУ высказали в Transparency International Украина, Институте массовой информации и других общественных организациях.

Вскоре скандал вышел за пределы Украины. “Решение Печерского райсуда о предоставлении Генпрокуратуре доступа к мобильному телефону международно признанной журналистки Натальи Седлецкой, включая ее сообщения и геолокацию, вызывает очень серьезные вопросы. Никакое решение суда не должно нарушать основные свободы СМИ и международные журналистские стандарты, такие как защита источников журналистов”, – заявила представитель Евросоюза Майя Косьянчич. В посольстве США отметили, что эта история “может оказать неблагоприятное влияние на свободу прессы и усилия по борьбе с коррупцией в Украине”.

Артем Сытник воспринял это дело как попытку давления на НАБУ. “Если бы были реальные основания кого-то привлечь к ответственности, поверьте, это давно уже было бы сделано. Мы настолько всех достали своими расследованиями, что им нужно с нами что-то сделать. Это тактика, которая будет применяться и в дальнейшем. Поэтому исключать дальнейших расследований в отношении меня или задержаний я не буду”, – объяснил Сытник. По его мнению, баланс между необходимостью  расследовать уголовное дело и защитой прав журналиста не был выдержан.

Полный доступ

После того, как история с Седлецкой обрела международный резонанс, в ГПУ попыталась исправить ситуацию. Главреда “Схем” пригласили на закрытую встречу с Луценко. В свою очередь, журналистка предложила пообщаться в прямом эфире “Радио Свобода”, что не устроило уже генпрокурора. “Юрий Луценко не занимается пиаром в прямом эфире”, – прокомментировала его пресс-секретарь.

Вместо беседы в прямом эфире генеральный прокурор провел встречу с группой народных депутатов, возмущенных этой историей. Луценко показал им документ, подписанный в среду, 5 сентября, который ограничивает запрос информации от мобильного оператора по решению суда только геолокацией, а не контентом. “Это маленький, но результат огласки и резонанса по этому делу. Однако это не означает, что контент тоже в дальнейшем не может быть истребован”, – сообщил нардеп от “Батькивщины” Алексей Рябчин.

В ГПУ уверяют, что их изначально интересовали лишь данные о местоположении телефона журналистки за 17 месяцев, а просьбу предоставить доступ и к СМС-сообщениям объяснили “обычной практикой”. Зачем же потребовались данные еще и телефона Кристины Бердинских и еще одного участника встречи? Как пояснила Лариса Сарган, следователь сможет установить дату встречи, если окажется, что в один момент времени все телефоны были в одном месте.

Адвокат “Радио Свобода” Анатолий Попов считает аргументы прокуратуры абсолютно надуманными. “У следствия есть заявление, по которому и было открыто уголовное дело, и там четко указано, что встреча с Сытником состоялась летом 2017 года, ничьи телефоны изучать не требуется. Потому ходатайство о получении доступа к телефону за период с лета 2016 года по ноябрь 2017 года, очевидно, нелегитимно, это просто надуманный повод”, – сказал юрист РБК-Украина.

Данные геолокации не позволяют установить точное местоположение человека, а только приблизительное направление его перемещений, добавил Попов. “И доказательством в деле это все быть не может, зато подходит для неофициального анализа того, куда ездила Наталья, следователь, очевидно, выполнил чей-то заказ о сборе информации. И никакой “обычной практики” ходатайств не существует – прокуратура должна запрашивать только то, что ей требуется для расследования, а не всю подряд информацию”, – говорит он.

Юрист отметил, что защита Седлецкой теперь намерена выяснить, как им доказать неправомерные действия следователя и следственного судьи. Но само судебное решение о доступе к телефонам журналистов, согласно уголовно-процессуальному кодексу, оспорить не удастся.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.